Союз журналистов России

Сайт газеты Молва

Сайт газеты Молва

Сайт газеты Молва

Сайт газеты Молва



Дайджест


Обзор 8-14.08.2011. О вечном

«Народные композиторы сочиняют народную музыку. А антинародные композиторы – антинародную музыку», - этой фразой музыковед Единицын (прообраз тов. Сталина) из «Антиформалистического райка» Шостаковича четко разделил всех служителей муз на две категории. Думаю, основа его высказывания актуальна и в дискуссии о «серьезных» и «несерьезных» газетах, что ведется сейчас среди отдельных владимирских журналистов.

14-08-2011


         Прочтя материал Яна Александровского в «Молве» (9 августа 2011), уподобляющего бесплатную периодику дармовому сыру, с одним, пожалуй, можно согласиться безоговорочно: серьезные газеты, безусловно, пишут куда серьезнее и копают куда глубже, чем газеты несерьезные. Если несерьезное издание довольствуется, к примеру, тем, что живописует конфликт пешехода с водителем, вынося на обложку снимок уже протрезвевшей жертвы стычки с фуфелом под глазом, то серьезное СМИ не удовлетворится столь куцым изложением ситуации, а, мысля индуктивно, даст всестороннюю картину случившегося, включив туда сведения по количеству ДТП вообще и с участием пешеходов в частности, заклеймив пьянство, затронув психологическую основу взаимной нелюбви сидящих за рулем и бредущих шагом и закончив материал перечнем мер, принимаемых губернатором, главой района, мэром, сити-менеджером и т.п. (кому кто ближе) для улучшения обстановки на дорогах. Или – если несерьезные журналисты, выдав на гора сообщение о мальчике, упавшем с качелей, посчитают дело сделанным и умоют руки, то для их коллег из серьезных газет это происшествие станет лишь отправной точкой для широкого анализа проблем состояния игровых площадок и организации детского отдыха с профилактикой подросткового травматизма, а увенчает всё описание героических усилий губернатора, главы района, мэра, сити-менеджера (кому кто ближе) по охране материнства и детства.     

       Но в отличие от эпохи тов. Сталина, когда композиторы, попавшие в разряд народных, получали широкий простор для творчества с молочными реками гонораров и кисельными берегами государственных наград, а другие, антинародные, вынуждены были доказывать свою состоятельность и право радовать трудящихся понятной и приятной музыкой, сейчас на дворе другие времена – терпимости. В смысле, толерантности. Когда на экране уживаются высоколобое «Очевидное-невероятное» с узколобковым «Кривым зеркалом», когда ордена «За заслуги перед Отечеством» раздают чохом академикам и юродивым с эстрады, или вот - когда люди, вполне, может быть, искренне переживающие за происходящее в стране, вдруг оказываются втянутыми, стыдно сказать, в занятие праймеризом. В этой связи сосуществование газет серьезных и несерьезных вполне нормально: кому, знаете ли, «Очевидное - невероятное», а кому «Кривое зеркало», правда, ландшафт местных печатных СМИ более нивелирован, нежели федеральный телеэкран, и я бы не рискнул разделить наши издания на высоколобые и узколобковые. Хотя некоторая разница есть, и серьезный автор тем и отличается от несерьезного, что даже рассуждая о вещах самых обыденных, как то о ценах на сливочное масло или о загрязнении Клязьмы, непременно вырулит на тему спасения России. И если общественно-политические газеты по летнему затишью вдруг начинают баловаться таким непублицистическим жанром, как сказки, то содержание их все равно носит острое социальное звучание. Это сродни ответвлениям от сюжетных линий, украсившим шедевры литературных классиков: вот, вроде бы, Легенда о Великом Инквизиторе – посторонний элемент, а в то же время  кульминационный пункт композиции романа, средоточие идейных споров карамазовских героев; или – «Повесть о капитане Копейкине», казалось бы, механическая вставка в «Мертвые души», а между тем Гоголь считал, что без неё вся поэма теряет смысл. Наши газетные авторы тоже, начиная с малого и вроде бы не по делу, добираются – кто окольными путями, кто с ходу в лоб - до проблем изрядного масштаба, и, в конце концов, их дружеская перекличка сама по себе может составить полноценный художественный сюжет с прологом, завязкой, действием, эпилогом и послесловием.  

             Пролог. А вот хотя бы тиснутая в той же «Молве» (9 августа 2011) побасенка Прохора Бояринова о запретах на торговлю всяко разным веселым продуктом. Ночью обитатели города N  отлучены от водки с пивом, круглосуточно – от петрушки курчавой. Это обстоятельство подвигло автора на рассуждения в том смысле, что народу всегда что-нибудь запрещали, да все зря, что «питие на Руси веселие есть» и что «Это не наш метод». Увязав горячительные напитки с безопасностью Отечества, он дал радикальный рецепт спасения России: взять, да и разрешить в стране любое зелье. Торгуй, пей, нюхай, колись. «Может быть, мы тем сознание нашего народа и поднимем, - задвинул Прохор. - И потянутся к нам купцы разные из дальних стран за зельем. Казна пополнится золотом иностранным. Несознательный мужик от зелья изведется, а сознательный только богаче будет». Нельзя сказать, что предложение молвинского сказочника подкупает новизной и оригинальностью: с начала 90-х, кажется, государство только и делает, что по мере сил борется с несознательным элементом, изводя его под корень. Другое дело, что с сознательным беда – не плодится. Мало того, человек трезвый, как правило, хмур, на жизнь смотрит кисло, раздражен изъянами бытия и власти патологически не любит. Поэтому неизвестно, что лучше для повышения управляемости - контингент под мухой или сухой, как лист. Но, собственно, это дело десятое, а главное, что серьезная газета подняла серьезную тему, над которой можно порассуждать, подумать, поморщить лоб. И, конечно, её тут же развила, обогатив реальными героями, привязкой к месту и времени, газета «Владимирские ведомости» (12 августа 2011), напечатав материал «Спасите от самогонщиков!»    

Завязка. Практическое воплощение идеи Прохора Бояринова  о легализации зелья нашли на одной из улиц города N, где, как пишет А.Соколова, идет бойкая торговля самогоном. Тут тебе и социальный срез общества: люди, богатеющие на чужой беде; мирные обыватели, страдающие от соседства с асоциальным элементом; сам асоциальный элемент. Тут тебе и конфликт: законопослушные граждане восстали против торговцев зельем. Тут тебе и живые образы: 61-летняя Татьяна, бьющаяся с сыном-алкоголиком.

Действие. «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы», «Бесы» и «Шинель», из которой мы все вышли, а некоторые и ушли так далеко, что сами уже раздевают соотечественников, в основе своей детективы, триллеры с традиционным набором персонажей: убийцами, грабителями, жертвами. В губернии, где стоит город N, как и по всей России, такого сырья для созидательного литературного процесса навалом. Для развития сюжета вполне подойдет случай, приведенный ГТРК-Владимир (12 августа 2011) о том, как внук, возможно, нахлебавшийся пресловутого самогону, забил бабушку–ветерана войны палкой. Следствие. Суд. Приговор.

Эпилог. Эпилог должен быть красивым. Ярким. И светлым. В романе «Преступление и наказании» раскаявшийся убийца Раскольников сидит с Соней на берегу реки, а после читает Евангелие. В старой голливудской версии «Братьев Карамазовых» все заканчивается хеппи-эндом. Наше время прозаичнее, к высокому штилю не расположенное, так что используем приземленный вариант «тюремного счастья», описанный «Хронометром» (11 августа 2011): приговоренный к длительному сроку убийца (правда, в газетном материале это женщина) становится финалистом всероссийского конкурса песни «Калина Красная» и, прикоснувшись к истокам вокального искусства, черпнув живительной струи неиссякаемого источника народного творчества, получив заряд доброй энергии, осознает пагубность прежней жизни, растет над собой, наконец, выходит на свободу с чистой совестью.

Послесловие. Оно должно быть сухим. Кратким. Емким. Как сообщение Романа Комова в «Комсомолке» (13 августа 2011) о том, что прокуратура города N добилась запрета на то, чтобы в школах губернского центра  работали ранее судимые граждане. Кстати, эта новость поможет закончить сюжет словами: «Учительствовать в городе не дали, и наш герой переехал в дальний поселок Мезиновский, затерянный среди Мещерских болот, где к маленькой пометке в паспорте издавна относятся терпимо».

Вот так, пролистывая серьезные газеты, слушая серьезное радио и просматривая серьезные телеканалы, можно запросто сочинить серьезную книгу, заставляющую серьезно задуматься о судьбе России и маленького человека, прошедшего путь от искушения и грехопадения до просветления и приобщения к высокому. Тут и надо-то всего – талант Достоевского и Гоголя и благодарного читателя, который возьмет на себя труд прочесть сию писанину. А это нелегко, поскольку юркие несерьезные СМИ то и дело отвлекают всякой ерундой, да вот хотя бы – описанием того, как один мужик в Спас-Купалищах сома поймал. На 20 килограммов рыбину вытащил. Что характерно, выловил он его в Клязьме, хотя в Судогде вода чище. Но это, я вам доложу, дело такое. Вот у меня раз был случай...

А впрочем, стоит ли отвлекаться от глобальных тем? Ведь мы с вами серьезные люди! Так что давайте о вечном. Медленно. Траурно. Плавно.