Союз журналистов России

Сайт газеты Молва

Сайт газеты Молва

Сайт газеты Молва

Сайт газеты Молва



Дайджест


Дайджест 22-28.10. 2012. Нарочитая простота

Знакомый попенял мне на вычурность слога. Кудряво пишешь, сказал. С трудом до второго абзаца дочитываю. Сразу вспомнил довлатовское: «Чего вые...ваешься, говори проще!».

29-10-2012


Читателей надо любить. К мнению их - прислушиваться. Особенно если каждый наперечет. К тому же мысль моего знакомого не так плоха, как, впрочем, и не нова. Еще в детстве нам втолковывали, что единственным законным потребителем духовных ценностей является «простой человек». Тот, кто пашет, сеет, жнет, подметает, убирает нечистоты, таскает тяжести.  Как писал Бенедикт Сарнов в «Случае Зощенко», по данной теории именно «простой человек» заказывает музыку, а все так называемые создатели духовных ценностей должны ему потрафить, ибо «вне его потребностей их деятельность никому не нужна». А простым людям вензеля и коленца ни к чему. Все эти сравнения, метафоры, аллегории и прочая канитель. Если пишешь «ж..па», то и должен иметь в виду часть тела, а не политический режим. И хотя мой знакомый не пашет и не жнет, и с нечистотами борется сугубо в рамках бытовых нужд, а я себя никак не могу отнести к рангу создателей духовных ценностей, он от меня требует примерно то, что прежние идеологи требовали от мастеров соцреализма – простоты и ясности. А впрочем, идея писать так просто, что и кухарка поймет, родилась еще до социалистического реализма. Скажем, к концу жизни ей серьезно «заболел» Лев Толстой. Итогом его литературного опрощения стали рассказы детям: «Бабушка и внучка», «Варя и чиж», «Волк и белка» и т.д. Из этой же серии «Косточка». Про мальчика Ваню. Тот съел сливу и затихарился. Потом его «раскололи». Конец такой: «Все засмеялись, а Ваня заплакал». Читаются рассказы легко. Там только существительные и глаголы. Несколько наречий. Прилагательных нет. Пассаж «Был один мальчик. И он очень любил есть цыплят и очень боялся волков» стало образчиком нового стиля Толстого. А «Войну и мир» к тому времени он называл «дребеденью многословной». Напиши Алиса Бирюкова материал из Франции («Владимирские ведомости», 26.10.12) в этом «голом» стиле, вышло бы следующее: «Приехал губернатор в Париж. Сказал: «Французы! Земля наша древняя. Люди - хорошие. Работать мы умеем. Ждем вас с деньгами». Финал напрашивается из «Косточки», но так как газета официальная, уместнее его урезать до рубрики «Мурзилки»: «И все засмеялись». А репортаж МИР ТВ о скандале в Z-клубе по упрощенной схеме должен состоять из одного диалога:

- Сергей Геннадьевич!

- Да.

- О казино знали?

- Нет.

- Спасибо.

 

Минимализм способен пару материалов объединить в один. Симбиоз заметки Арины Мальцевой в «Хронометре» (23.10.12) и репортажа Екатерины Дроновой с ТВ-6 Владимир (22.10.12) выглядел бы так: «В перинатальный центр приехали депутаты и ГФИ. Спросили: «Как дела?». Им в ответ: «Хорошо». Они: «Ладно!». И уехали». А репортаж Александра Леснова с ГТРК Владимир (22.10.12) об открытии развязки у «Факела» и вовсе скукожился бы до единственной фразы: «Обещали три развязки, сделали одну, и ту не до конца». Ясно, просто, доступно. И – тоскливо. Поскольку без вензелей и коленцев, без метафор и аллегорий все упирается именно в ту часть тела, которую никак нельзя путать с политическим режимом.

 

Более того. Некоторые сюжеты с имеющейся фактурой и нашими способностями вовсе невозможно описать сухим, рациональным, сугубо земным словом. Ну, скажите на милость, как истолковать в подобной манере слова главного депутата о мотивах его визита в Петушки, чтобы смысл остался такой же, как у Михаила Язынина в «Комсомолке» (25.10.12)? Как выразить тоску спикера по общению с простыми людьми, как передать его стремление припасть к живительным истокам народной мудрости, как объяснить одной-двумя сермяжными фразами, что, вот, мол, человек смотрел-смотрел в окно, а потом решил, что и выйти надо? Гоголь – тот да, тот уж какой мастер кучерявого слога, а в уста императрицы вложил чистую и бесхитростную фразу: «Светлейший обещал меня познакомить сегодня с моим народом, которого я до сих пор еще не видала». Но мы-то – не гоголи. И спикер – не Екатерина. И при всех потугах можем родить лишь какого-нибудь оскопленного Михалкова, у которого из окошка «видно улицы немножко», или жалкую пародию на Хармса, писавшего «Я сел, и в окна льется свет. Я встал, и мысли больше нет».

 

Как все-таки утомителен минимализм! Строгое следование ему чревато тем, что обертка конфетки «Мишка» с лихвой удовлетворит потребности в изобразительном искусстве. Рассказ «Косточка» - в чтении художественной литературы. «Ваша газета» и «За правое дело» дадут четкие и однозначные ответы на вопросы: кто прав и кто виноват. Может, мой знакомый и будет доволен. И наконец-то переберется с первого абзаца на второй. Но, боюсь, у меня не будет сил приступить к третьему. Вот, ей Богу, напишу в следующий раз что-нибудь позаковырестей - с кренделями да вывертами. «Менее всего просты люди, желающие казаться простыми» - сказал как-то Толстой. Бог, его, правда, знает, когда он это брякнул: до «Филиппка» или после.